Рецепт вечной молодости Михаила Жигалова, или Cколько колбасы нужно для счастья

620true dots bottomright 420true false 500http://bulbanews.ru/wp-content/plugins/thethe-image-slider/style/skins/frame-white
  • 5000 fade false 60 bottom 30
    Slide11
  • 5000 fade false 60 bottom 30
    Slide3
  • 5000 fade false 60 bottom 30
    Slide2
  • 5000 fade false 60 bottom 30
    Slide6
  • 5000 fade false 60 bottom 30
    Slide7
  • 5000 fade false 60 bottom 30
    Slide8
  • 5000 fade false 60 bottom 30
    Slide4
  • 5000 fade false 60 bottom 30
    Slide10
  • 5000 fade false 60 bottom 30
    Slide5
  • 5000 fade false 60 bottom 30
    Slide10
  • 5000 fade false 60 bottom 30
    Slide11

 

Рецепт вечной молодости Михаила Жигалова, или Cколько колбасы нужно для счастья

С известным актером Михаилом Жигаловым, столь любимым поклонниками за роли мужественных, надежных, сильных героев – таких, как он сам, – мы встретилась в Киеве, где Михаил Васильевич бывает довольно часто на съемках и гастролях. За неспешной трапезой в «Корчме Тарас Бульба» мэтр приоткрыл нашей газете секреты актерской удачи, поделился своим рецептом вечной молодости, рассказал о хитром бутерброде послевоенного детства и, наконец, о том, как сумел преодолеть тяжелую болезнь, когда даже врачи перестали надеяться.

УХА И БОРЩ – МОЯ ЛЮБОВЬ. Я очень люблю первое, люблю супы. Юность я прожил в Праге, где служил отец. А там – протертые, кремообразные европейские супы. И вот в момент, когда формируются вкусы к еде, я был там и, видимо, впитал это.

Я люблю уху хорошую. И сам могу ее приготовить. Когда на рыбалку ездим, то я никому не доверяю. Сам варю. Но в ухе, как в том анекдоте, главное – не жалеть рыбы. Основа должна быть у ухи. А жена очень хорошо делает протертый суп из судака. Она судака протирает, и получается суп-пюре. Борщ я обожаю украинский, но мы с женой так: я ем жижу, а она всю гущу. Танечка готовит хорошо и борщ, и щи, и супы.

ЖЕНА ТАНЕЧКА У МЕНЯ ВРАЧ по профессии, она долго работала в Боткинской больнице пульмонологом. А это больница хорошая, но для бедных. Когда я ее оттуда уволил, то стало легче. Ну, нельзя так относиться к врачам, они получают по три копейки в тяжелейшем отделении, где полные коридоры пациентов. У них старики каждый день умирают, а врачи дежурят сутками и получают гроши.

ДЕРЖУ СЕБЯ В ФОРМЕ. Зарядку делаю, да, но не всегда получается. Завтракать стараюсь всегда. Вот если я в Москве, то Танька покупает рыночный творог, я его очень люблю. И последние года три-четыре я беру творог, режу туда фрукты и заливаю хорошим медом. Это очень вкусно. Кефир люблю.

РУССКИЕ ХЛЕБ ЕДЯТ И ХЛЕБОМ ЗАКУСЫВАЮТ. Это немцы так про русских говорят. Знаете, раньше я даже макароны и пельмени с хлебом ел. Люблю черный хлеб, серый тоже хороший. Но сейчас уже не ем столько хлеба, как раньше.

Помню, после войны за хлебом огромные очереди были. И на руках номерки писали, чтобы не потерять и не забыть. И вот как-то послали меня за хлебом, а мне жрать так хотелось, что жуть. И вот я буханку черного хлеба пока домой донес, половину съел. Подхожу к дому и понимаю, что просто даже не заметил, как это произошло. Родители не ругались, но мне самому так стыдно было, я же понимал, что виноват…

БУТЕРБРОД С ЗАПАХОМ. Мы когда еще пацанами были, то собирали колоски на поле. И я вот эти колючие усики и зерна помню. Я послевоенный хлопец. И когда веяли хлеб после уборки, дети собирали упавшие колоски, и запах на поле стоял потрясающий. Знаете, какая у нас была «коронка»? Называлось «бутерброд с запахом». Это когда ты берешь большой ломоть хлеба и маленький кусочек колбаски. И ты его кладешь на хлеб возле носа, а потом, откусывая хлеб, постепенно кусочек этот отодвигаешь. И практически ты съедаешь хлеб с запахом, а потом, в самом конце, съедаешь колбасу. Такие вот маленькие хитрости полуголодного детства.

СЮРПРИЗЫ АКТЕРСКОЙ ПРОФЕССИИ. Когда-то Алексей Салтыков снимал фильм «Господин Великий Новгород». Тяжелая была съемка, в болотах. И я тогда еще в Москве сказал, что, пока не увижу три гидрокостюма, я договор подписывать не буду. Мне говорили, что, мол, не выпендривайся, подписывай. А я объяснил, что это личное дело каждого, но мне нужно три гидрокостюма: для Олега Стриженова, для парня-проводника и для меня. И я добился этого. Потому что мы там по уши в болоте шли. Салтыков не мелочился, он из воинской части вызвал саперов, и они закладывали снаряды. Все это взрывалось и летело на нас, и поэтому волей-неволей в это болото ныряли. Но ему и этого оказалось мало. Он поставил рядом парня с ведром солярки, и когда мы подошли, тот эту солярку вылил и поджег. На нас этот весь огонь… я потом не мог вспомнить, как все произошло, но сзади меня было бревно, и я как-то от неожиданности перелетел, перевернулся через собственную спину и в болото упал. Вы понимаете – режиссер был хороший, но это все не вошло потом в картину, потому что по смете был односерийный фильм, а он наснимал много в расчете, что потом сделает вторую серию. Но не удалось…

ДО НЕДАВНЕГО ВРЕМЕНИ Я НЕ МОГ БЕЗ МЯСА – как видел его, аж рот слюной наполнялся. В голодные 1990-е я работал в театре «Современник», и нас повезли на гастроли. И там был банкет. Представляете, заходим, а там огромный стол, на котором видов тридцать мяса самого разного, с такими ароматами, что просто дух захватывает. А я иду и смотрю на него. И сам себе говорю: Жигалов, ты что, с ума сошел? Это же мясо! И вдруг отчетливо понимаю, что не хочу я мяса. Просто что-то произошло, что я его практически перестал есть. Это периоды такие. Вот раньше я мед не ел, а сейчас по две-три ложки в день ем, не меньше.

УЖЕ ПОЧТИ ДВАДЦАТЬ ЛЕТ ЖИВУ ПО СИСТЕМЕ ИВАНОВА, поэтому у меня своя система питания. Обычно в пятницу после 18:00 ничего не ем и не пью до 18:00 вечера субботы. Это сухая голодовка. Она по эффективности приравнивается к двум-трем суткам обычного голодания. Но в остальное время я ем все, что хочу. Кроме того, я обливаюсь с головой холодной водой. И Таньку, жену, обливал, когда она беременная была и у нее сложности были. И Анюту, дочку, принесли когда из роддома, я ее на руку положил и обливал. Она же у меня в сентябре родилась, так что воды горячей не было. Я ее обливал регулярно, она визжала, но ничего.

Мне с системой Иванова проще. Но иногда приходится в кадре и пить, и курить. Когда я роль Маркелова играл, я же должен был курить. Хотя я бросил давно, но курить умею. В какой-то момент съемок ко мне подошел Олег Штром и говорит: «Михал Василич, ты бы видел свое лицо, когда ты делаешь первую затяжку!»

ВРАЧИ РАЗВОДИЛИ РУКАМИ. У меня была двойная, так называемая целующаяся язва, хронический бронхит курильщика, и я каждый год лежал из-за него в больнице. Плюс бессонница. Это полный джентльменский набор актера. Таблетки я запивал водкой, лишь бы поспать. И я понимал, что скоро сдохну, как собака, где-то по дороге на съемки или со съемок. Но это не самое страшное. У меня был правосторонний гемиспазм лицевого нерва. Сначала лицо просто дергалось, потом это превратилось в неконтролируемый тик. Помните фильм «Петровка 38» – там на допросе у меня лицо подергивается. Это не игра, это реально дергалось лицо. Я дошел до профессора Штульмана, мне сделали все анализы и т.д. Он посмотрел и сказал: «Я не знаю, что с вами делать». После этого я его зауважал, потому что он не говорил, что, мол, все обойдется, все вылечим, а изучил проблему, болезнь и честно признался, что не знает, как помочь. Приговор врачей был таков: в лучшем случае остановим на этой стадии, в худшем случае… ну, вы понимаете.

И вот у меня съемки, крупный план, а я думаю только о том, что у меня лицо дергается. И мне система Иванова помогла. Кроме того, я бросил курить и пить в течение месяца. А вы представляете, что такое при язве сутки не есть не пить? У меня же всегда с собой в сумке еда была для нее, для язвы. И когда я решил голодать, то задавался только одним вопросом: на каком часу я подохну. Но ничего – выжил.

А через три месяца во дворе Боткинской больницы я встретил тетку, которая делала мне анализы, и она не поверила, что это я.

Специально для «Бульба NEWS» — Яна Довгань

Фото: Сергей Анищенко

система комментирования CACKLE