Путин подошел к выходу, а там стоит рюмка. Объяснили, что это «на коня». Он выпил

620true dots topright 420false false 500http://bulbanews.ru/wp-content/plugins/thethe-image-slider/style/skins/white-rounded
  • 5000 fade false 60 bottom 30
    Slide6
  • 5000 fade false 60 bottom 30
    Slide2
  • 3000 random false 60 bottom 30
    Slide1
  • 3000 fade false 60 bottom 30
    Slide3
  • 5000 random false 60 bottom 30
    Slide4
  • 5000 random false 60 bottom 30
    Slide5

Киевлянин Юрий Билойван открыл 16 ресторанов в Москве и рассказывает об успехе украинских ресторанов в российской столице.

Юрий Белойван, 45 лет, ресторатор.

Родился в Киеве. 1992-го выехал в Россию. За пять лет открыл «Корчму Тарас Бульба». В Москве 16 ресторанов и один – в Киеве. Собирается открывать «Корчму Тарас Бульба» в Нью-Йорке.

Занимается фотографией и скульптурой. Цены на его скульптуры начинаются от 10 тысяч евро, фото продаются от 300 до 1000 долларов. Объездил весь мир, не был только в Японии и Мексике.

В 2011 году во время восхождения на Эверест похудел на 20 килограммов.

Ежедневно бегает и обливается холодной водой. Женат. Есть сын и две дочки.

Из Киева уехал в начале 1990-х. В Москве устроился в банк, впоследствии стал директором фондового департамента. Затем за трудовое участие предложили создать торговую компанию. Занимался приватизацией земельных паев, имел 20% годовых.

 

В моем офисе работала поварихой киевлянка Катя. 1997-го предложил ей открыть ресторан. Сказал: «Ты вкусно готовишь. Хватит за 200 долларов в месяц варить суп и лепить вареники».

 

Открытие первого ресторана обошлось в 60 тысяч долларов. Тогда как раз кризис был, никто не хотел вкладывать деньги. А мне удалось найти инвестора. Ресторан делали с ним 50 на 50. Он брал на себя все финансовые затраты, я — разрабатывал концепцию и меню.

 

За несколько лет выкупил бизнес у напарника. Он вложил десятки тысяч долларов, а пришлось отдавать ему несколько сотен тысяч. Теперь 85% бизнеса принадлежит мне.

 

Повариха Катя проработала шесть месяцев. Затем получила первые 5 тысяч долларов — и загуляла. Вернулась через полтора года, когда у меня уже было три ресторана. Попросилась на работу, потому что не было что кушать. Поработала несколько месяцев и попалась на краже. После этого мы не виделись.

 

Пять лет ежедневно приходил на работу. Теперь все может без меня работать. В последнее время работаю в свободном режиме. Сделал управляющую компанию, поставил директоров, службу контроля. В 2011 году был в Москве два месяца. Остальные — путешествую. Есть дом в Италии, живу там летом. Три-четыре месяца в году – в Америке.

 

Хочу открыть рестораны в Киеве и Нью-Йорке. Чем мы рискуем? Каким-то миллионом долларов. Главное — не опозориться. Новые рестораны нужны мне не для денег. Открываю их, чтобы не было скучно жить.

 

Жаль людей, которые живут только бизнесом. Им говорю: «У твоих работников железные кандалы, а у тебя – золотые, с бриллиантами». Они имеют все, но ничего не могут себе позволить.

 

Мои рестораны рассчитаны на людей с невысоким достатком. Средний чек составляет 20 долларов. Дорогих ресторанов открывать не хочу. В итальянских люди работают по 45 лет, зубы на этом съели. В заведении, открытом с нашими мальчиками и девочками, стыдно брать большие деньги с людей.

 

В меню есть 23 вида вареников. Тесто завариваем на пару. Оно получается легкое, эластичное и тонко раскатывается. Лепим вареники только вручную. Издатель детских книг «Аба-ба-га-ла-ма-га» Иван Малкович мне говорит: «Я никогда не ем в варениках защипов. Даже у мамы их оставляю на тарелке. А в твоих ресторанах съедаю весь вареник».

 

Наиболее популярны «москальские вареники» — с мясом. Также хорошо берут с вишнями, картофелем и грибами.

 

Борщей варим шесть видов — с курицей, уткой, свининой и бараниной. В холодильнике правильно сваренный борщ превращается в студень. Если разогреть – снова становится жидким. Как-то возил своих учителей в Москву, завел в свой ресторан. Директор говорит: «Я даже дома ленюсь класть в борщ фасоль. А тут в каждой тарелке кусок мяса и горсть фасоли».

 

Меню разрабатывал сам. Некоторые рецепты давала мама, другие брал из кулинарных книг. Блюда, которым более 500 лет, не стоит переделывать. Есть весь ассортимент советских блюд — оливье, шуба, холодец. Делаем торт с вафель и вареной сгущенки.

 

Чем проще блюдо, тем труднее его приготовить. В Корчме никак не могут научиться варить куриный суп с гречкой.

 

Еда стала искусственной и безвкусной, поскольку в ней исчезла сезонность. Мне часто говорят: «Пирог с яблоками не такой, как был раньше». Ранее яблочный пирог готовили в сентябре-ноябре, теперь — круглый год. Когда то в марте готовили «Весенний салат» – зеленый лук, огурцы, редис, яйцо и заправляли сметаной. После зимнего авитаминоза ничего вкуснее не было. Теперь такого ощущения нет – даже в декабре можно съесть свежий арбуз.

 

Родители говорят: «Сейчас твой дедушка лежит в гробу и улыбается: внучек был полным роздолбаем, а теперь у него 15 ресторанов, тысяча коров, 800 свиней». В Рязанской области есть свое хозяйство. Там 3 тысячи гектаров земли. Хочу построить базу отдыха и дом для себя. У других есть 10 соток – и уже возвели дворец. А у меня 3 тысячи гектаров, а даже будки нет. Зато – цветы в пояс, земляника растет.

 

Ничего не готовим на воде из-под крана. Есть своя скважина у реки Проня. Вода в ней содержит много серебра.

 

На каждый стол бесплатно подаем мазанку – молотое сало с чесноком и специями. К рюмке водки — крученык: листок черемши, завернутый в сало.

 

В Украине берем водку и сало для нарезки. Все продукты обязательно сдаем в лабораторию. Если в них обнаруживают нитраты или ГМО, прекращаем работу с такими поставщиками.

 

Варим три собственных вида водки. Лучше всего расходятся «Тарасовка» и «Хреновуха». Раньше россияне пили много – компания из 10 человек могла за вечер заказать 3 литра водки. Теперь — меньше, но для ресторана это не убыток: заказывают чай, кофе, соки.

 

В ресторане никогда не куплю икру. У меня было голодное детство, поэтому не могу просто так выбросить такие большие деньги.

 

Два раза у нас обедал американский посол. Пять лет назад пришел Владимир Путин со всем руководством государства в полном составе. Я как раз ехал на концерт «Океана Эльзы». Мне позвонил директор. Я лишь сказал: «Смотри, чтобы ему щербатая тарелка не попалась». Другие рестораторы говорили, что такие люди приносят в ресторан свою воду. У меня заказали блюда из меню. Путин подошел к выходу, а там стоит рюмка. Объяснили, что это «на коня», он выпил. Охранники запретили фотографировать президента. К нему подошел директор ресторана и говорит: «Меня уволят, если с вами не сфотографируюсь». Путин стал перед барной стойкой. Его облепили все официанты.

 

На бескрайних просторах Интернета мы нашли видео тех событий, сделанное случайным прохожим. 

Книгу отзывов на 800 страниц списывают за год. Все мажут розовые сопли. Прочитаю и думаю: «И чего мы отделились? Такая дружба вечная была».

 

Как-то пришел парень из группы «Руки вверх». Попросил администратора, чтобы помещение освободили от других клиентов, потому что ему захотелось побыть в одиночестве. Отказали.

 

Выпускаем газету «Бульба-Ньюс» на украинском и русском. Собираемся переводить ее и на английский. Плохих новостей не пишем, потому что это вредно для пищеварения.

 

Не пускаем людей с оружием. Однажды пришел милиционер. Когда снял пальто, наш охранник заметил пистолет. Попросили его покинуть помещение. Он показал удостоверение, а затем прострелил бутылку. Обошлось без жертв.

 

Меню ресторана переведено на 40 языков мира. Первый вариант — украинский. Украинофобы упрекали, что первая страница должна быть русской, но таких было не более трех. Все западные названия перевел на украинский лад. Ром назвал водкой из сахарного тростника, текилу — кактусовой водкой, виски – солодовым самогоном.

 

В России меня часто называют хохлом. Как-то подошел один еврей: «Слышь, хохол». Я сказал: «Чего, жид?» Он обиделся.

 

Американцы называют наш ресторан «русским». Но для них даже узбеки — русские.

 

Часто приходят группы по 15-20 человек кавказской внешности. Все — солидные, в дорогих костюмах и галстуках. На полторы тысячи долларов напьются, наедятся. Потом один ушел в туалет, другой вышел позвонить. Через несколько секунд за столом никого нет. Охранник не успевает никого задержать, потому что их много.

 

Заходят и карманные воры. Подсядет сзади, и через несколько секунд в кармане ничего нет. Так украли кошелек у начальника из милиции на Петровке, который специализировался на карманных ворах.

 

В ресторанах продаем книги на украинском языке. Есть украинский песенник, все произведения Гоголя, история украинского костюма и Киева. Также — детские книги издательства «А-БА-БА-ГА-ЛА-МА-ГА». Лучше покупают игральные карты с изображением казаков киевского художника Владислава Ерко. Называются «Карты для игры в «Корчме Тарас Бульба»». Он долго вынашивал этот проект. Но в Украине никто не хотел вкладывать денег. Даже думал на все плюнуть и уехать в Америку. Я попросил Владислава остаться. Купил ему в Киеве квартиру, а он отработал.

 

Интерьер ресторана — хата-мазанка, расписанная цветами. Поехал в Переяслав, сфотографировал сельскую хату. Ребята-официанты ходят в красных сапогах, шароварах и вышиванках, девушки — в юбках и запасках. На праздники одевают рубашки, вручную вышитые бисером. Терпеть не могу рестораны, в которых официанты носят под вышиванку джинсы.

 

Официанты работают и после 50 лет. Такие люди больше держатся за работу, ценят свое место. Есть официантка тетя Лариса, старшая женщина. Все постоянные клиенты просят, чтобы она их обслуживала. Как мама: все выслушает, успокоит.

 

Как-то директор уволил швейцара за распитие алкогольных напитков на рабочем месте. Я пришел к нему и говорю: «Какое ты право имеешь его увольнять? Он у меня работает семь лет, а ты — всего три месяца. За человека надо бороться. Если пьет, то закодируйте его». Но чужие проблемы никому не нужны. Его же уволили.

 

Житель Нью-Йорка со средним достатком ходит в ресторане пять раз в неделю. Наши люди могут это позволить себе раз в месяц. За рубежом постоянно говорят «спасибо», «пожалуйста». После приезда из Америки в своих ресторанах ввел разговорник из 20 слов. После этого мне начали знакомые звонить: «Что случилось? Ни в одном московском ресторане не встречал такого сервиса». Официантам начали давать большие чаевые. И что сделали наши люди? За две недели они забыли эти слова.

 

Чаевые составляют 10 процентов заказа. Официанты часто отказываются от карьерного роста, потому зарабатывают больше директоров.

 

Есть более тысячи дисков с украинской музыкой. Через каждые три песни должна быть народная. Крутим «Океан Эльзы», «ВВ», Бурмаку, Ротару, Ани Лорак. Также — Киркорова, Малинина, Леонтьева и Лолиту на украинском языке. Посетители часто просят поставить Сердючку. Ежегодно в комитет по защите авторских прав платим за это по 400 долларов из ресторана.

Источник — журнал «КРАЇНА»

система комментирования CACKLE