Невероятные приключения гуцулов в Москве (ВИДЕО)

Невероятные приключения гуцулов в Москве

 

С шестичасовым ожиданием на украино-российской границе, страхами от первой поездки в лифте, застольем с майором ФСБ и заупокойной мессой для Ленина. Все это под звуки аутентичных инструментов — скрипки, цымбал и трембиты. Так вкратце можно описать четырехдневное пребывание жителей украинских Карпат, гуцулов, в Москве. Чтобы представить свою культуру и быт они не побоялись покинуть глухую провинцию и посетить одну из крупнейших метрополий мира. Правду говорят, что судьба вознаграждает смелых — приезд горцев в Россию вызвал настоящий фурор. О них писали в газетах, показывали по телевидению и обсуждали в метро. Более того, по количеству случившегося, гуцулы переплюнули даже “Невероятные приключения итальянцев в России”. А начиналось все так.

Текст: Степан Грицук

Заглавное фото: Жан Нескубин

- Мог бы я поехать в Москву? Вы шутите? Видите сколько у меня овец и коров? А это все на одни руки… Как бы это выглядело — бросаю свой скот и еду туда, где черт говорит «добрый день» белым медведям…

- Не сейчас, — терпеливо объясняем мы наши планы пастуху Василию, — ехать надо в начале зимы, когда овцы уже будут в стойле…

- Подождите, вы думаете, что зимой гуцулы ничего не делают, а только сидят по домам и рассуждают как бы это поехать в Москву?

- Да мир увидите, сыр продадите, возвратитесь домой с хорошими деньгами…

- Я свой сыр и здесь смогу продать, — упирается пастух.

- А мы вам хорошо заплатим! — В споре с несговорчивым гуцулом полагаемся на аргумент, который, казалось бы, работает везде.

- Ха, чем вы мне заплатите? Российскими рублями? А что я с ними делать буду? Хотите чтобы с такого заработка все Карпаты смеялись?

Наша первая встреча с западноукраинскими горцами состоялась еще летом. Однажды мы познакомились с путешественником Юрием Белойваном и решили сделать фотоальбом о жителях Карпат. Опыт такой работы у последнего уже был. Незадолго перед тем в своих проектах «Другие люди» он ознакомил россиян с несколькими интересными этносами мира. На этот раз решил взяться за гуцулов. Мол, искал впечатления за тридевять земель, а оказалось, что экзотика под самым носом — на западе Украины. Сказано-сделано. Вскоре мы упаковываем рюкзаки, запасаемся питьевой водой, литиевыми батареями и отправляемся высоко на полонины. Там не только фотографируем быт горцев, но и пытаемся получить от них согласие на поездку в Москву. Присутствие живых гуцулов на презентации проекта — основная идея нашего замысла.

- Я все это вижу так, — с драйвом говорит Белойван, — во-первых — делаем презентацию фотоальбома, во-вторых — фотовыставку, в-третьих — демонстрацию артефактов, которые являются непременными атрибутами местной культуры: музыкальные инструменты, керамика, изделия из дерева, кухня… Последнее — мастер-классы от гуцульских мастеров, танцы, игра на дрымбах, цымбалах, трембите… Привезем в Москву ткацкий станок, гончарный круг и в одной вечеринке полностью охватим Гуцулию… Это же будет круто, правда?

Я с другим фотографом, тоже Юрием, только устало киваем головами. Пройдя по горах не один километр под палящим солнцем, мы хотим одного — поскорее добраться к тень, а не думать о туманныч перспективах. Тем более, что хорошо понимаем: тягаться с Белойваном — себе дороже. У него за спиной Эверест и не только, а у нас разве что местная гора Говерла… И вообще, фотоальбом и будущий перформанс кажутся нам чем-то слишком виртуальным. Это неудивительно ибо  в фотоаппаратах только несколько качественных фото, а на целую книгу еще надо покорить не один перевал. Плюс ко всему — написать тексты, сделать удачную верстку, не прогадать с печатью. И на все это, от силы, 5-6 месяцев. В конце концов, вокруг горы, реки, пасторальное блеяние овец. Мы — в центре Карпатской вселенной, а Москва — что-то очень далекое и зыбкое. От этого уже и сами начинаем мыслить как гуцулы. Не добавляют оптимизма и слова еще одного молодого горца, которого встречаем по дороге во Львов.

- А вы когда думаете везти гуцулов в Россию? — спрашивает он.

- В конце осени, в начале зимы… — неуверенно отвечаем ему.

- Ну, вы, хорошо подумайте, чтобы на пост не припало…

- А какая разница?

- Как какая разница???  Кто из гуцулов будет вам петь и танцевать в пост? В такой период они сидят и молятся Богу, а не бродят миром…

О том как мы делали книгу и договаривались с гуцулами рассказывать не будем, ибо формат газетной статьи не позволяет сделать этого. Одним словом на дворе уже не лето, а конец ноября. Мы сидим в скором поезде Львов-Москва и едем покорять Белокаменную. Наша группа разделилась на две части. Часть гуцулов — музыканты, ткачиха и ее сын, добираются туда автобусом, так как поместить в купе разобранный ткацкий станок и старинные цымбалы с контрабасом просто невозможно (это мы так думали сначала — но потом убедились, что очень и очень ошибались). Другая половина горцев — сидят у нас в купе и о чем-то весело болтают. Особенно активен Андрей — кажется, что он знает тысячу «примивок», песен и анекдотов.

Добавляет настроения новенький альбом о Гуцулии, который только-только из печати да  добротная гуцульская самогонка – ее мы пьем страстно, но экономно, впереди ведь долгий путь. На пол пути атмосферу портит телефонный звонок. Оказывается гуцулов, которые едут в автобусе, не пропускают на границе. Их музыкальные инструменты кажутся таможенникам нешуточными артефактами уровня как минимум Трипольской культуры, которые вывозу за пределы страны не подлежат. Не помогают даже специальные паспорта. Автобус с музыкантами простаивает на границе час, два, три, четыре, пять, шесть… Все бы ничего, если бы гуцулы не ехали обычным пассажирским транспортом, а соответственно через них в поле вынуждены простаивать еще около двадцати человек. Как на зло начинается снег и холод…

- Вы делайте что хотите и звоните куда хотите, но мы вас не пропустим. Не пропустим и все. Деньги тут не помогут. — Стражи порядка на границе категоричны как никогда.

- Пропустят, вот увидишь… — как-то слишком уверен Андрей, который едет с нами в купе. — Степан, — говорит он мне, — я чувствую, что все будет хорошо. — При этих словах начинает крутиться вокруг себя по часовой стрелке и что-то бормотать под нос. — А если даже это не поможет, то придется звонить в ФСБ, — таинственно добавляет он.

«Откуда ты, мелочь пузатая, можешь знать людей из ФСБ…» — думаю я и криво улыбаюсь. Тот будто читает мои мысли и отвечает: «Я только наполовину гуцул, а по маминой линии еврей… Это гремучая смесь… у нас связи повсюду…»

Действительно через некоторое время нам сообщают, что автобус наконец-то пропустили. Что помогло — протекция из Белокаменной или магические обороты Андрея — сказать трудно. Единственное, что известно — в ФСБ в тот раз он так и не звонил.

А тут и наш поезд приблизился к таможне. Основная проблема: как спрятать керамику и огромную трембиту, которую мы везем с собой.

«Что вы переживаете, я им «напущу тумана в глаза», — говорит Андрей и вместо того, чтобы спрятать инструмент куда подальше ставит его на видное место. Более того, специально с грубыми ошибками заполняет декларацию и, будто хвастаясь, показывает таможенникам свой паспорт, где он в вышитой рубашке и гуцульском кептарике. В графе, где нужно указывать страну отбытия, гуцул большими буквами пишет: «ТАКИ ДА», а в графе «национальность» пишет -  «еврей». То, что в паспорте указано украинское гражданство, Андрей игнорирует.

«Это уже мой второй документ, — говорит он об своем паспорте, — первый пришлось выбросить. Всю информацию, которая была на русском, я вычеркнул карандашом, потому что не может гуцул ходить с таким… » — объясняет он нам.

И действительно ни трембиты, ни тюков с керамикой мытари будто не замечают. Они задерживаются в нашем купе несколько минут и идут дальше. После таких стрессов ложимся спать, но сон не идет. Решаем наверстать в отеле.

Организаторы гуцульского перформанса размещают нас практически в самом сердце Белокаменной — гостинице при посольстве Украины. Шик, с которым встречает нас Москва, оказывает на гуцулов неисправимое впечатление. Ничего удивительного, ведь встретились два мира — глухая провинция, где часто нет даже электричества, и метрополия…

- Боже мой, я сюда должна заходить? — испуганно спрашивает нас ткачиха Анна Гримолюк, которая еще никогда в жизни  не ездила в лифте. — Что теперь делать?

- Зайдете в кабинку, нажмете кнопку нужного этажа и вслух четко скажете цифру: если вам надо на третий этаж, говорите «три», если на шестой — говорите «шесть»…

Наставления контрабасиста Анна выполняет четко — заходит в кабинку, нажимает клавишу и громко говорит номер этажа. Двери за ней закрываются и компания взрывается смехом. Так с «голосовым управлением» ткачиха ездила на лифте все время пребывания в Москве, пока ей не признались, что все было шуткой.

В «Корчме Тарас Бульба» гуцулы делают настоящий ажиотаж. Если бы таможенники знали, что останавливают гениальных музыкантов, то хорошо бы подумали стоит ли делать это. С первыми аккордами их инструментов танцевать начинает весь зал. Гуцулы стартуют с карпатской классики и заканчивают более современными мелодиями. Звучат «Овцы, мои овцы», «Аркан», «Гуцулка». Больше всего фурор вызвал скрипач Василий. На своей любимице он играл в столь невероятных позициях, что ему позавидовали бы крупнейшие виртуозы мира. Скрипка за спиной или смычок между ногами у красивой девушки это только часть из них.

Анна Гримолюк будто героиня из доброй сказки. На ней вышитая бисером рубашка, запаска, яркий платок, а в руках — кудель овечьей шерсти. Для многих жителей Москвы процесс рождения на свет гуцульского покрывала из шерсти — фантастическое явление… Из-за столпотворения к ткацкому станку не пройти. Особой популярностью гуцулка пользуется у маленьких детей — те обнимают ее и целуют так, будто знают не один день. Сказывается положительная карпатская энергетика…

Не отстает от Анны Гримолюк и гончар Виталий. Правда, если первая привлекает к себе в основном детей, то вокруг парня вьются девушки. Вместе с ним тоже пробуют лепить кувшины, вазы, тарелки. Поделки, само-собой, далеки от совершенства. Но как эротично выглядит гончарный круг между девичьими ногами… Это замечают фотографы, которые один за другим стягиваются в эту часть ресторана…

Поглазеть на гуцулов в первый день выступления в Корчму приходит более 700 человек. И это при ожидаемых 300…

На следующий день для жителей Карпат делают экскурсию на Красную площадь. Они слышали о ней еще с детства, но ни разу там не были. Теперь же площадь, известная им только из школьных учебников, находится на расстоянии вытянутой руки.

- О, посмотрите какая красивая церковь, — говорит Андрей, — наш батюшка был бы рад, если бы ему воздвигли такую дома…

- Не хватит денег, — задумчиво отвечает другой гуцул, — можно разве привезти его сюда, они могли бы править Службу Божью по очереди.

Далее горцы идут к вождю мирового пролетариата, но натыкаются на высокий строительный забор.

- Это правда, что Владимир Ильич до сих пор не похоронен? — спрашивает Андрей, — это совсем не хорошо, надо спеть ему заупокойную. Ну, ребята, заводите… Я начинаю, так как прежде работал дьяком в церкви. Над Красной площадью раздается: «И упокой, Господи, Душу раба своего… Аминь ».

За пением гуцулов возле Кремля наблюдают туристы. Подходят к ним, фотографируются — такого атракциона им видеть еще не приходилось. Наконец, толпой заинтересовываются милиционеры. Один из них подходит и просит показать документы. В ответ получает паспорт с надписью «Galicija». «А-а-ааа, бандеровцы!» — говорит страж порядка и идет дальше по своим делам. Сами же гуцулы после выполненного долга возвращаются в гостиницу. Вечером они садятся у телевизора и смотрят новости. Их показывают на нескольких телеканалах. Гости из Западной Украины становятся героями.

 P.S. В тот же день в гостиницу все-таки приехал сотрудник ФСБ. Его прибытие выдержано в стилистике соответствующих фильмов: он весь в черном, с хорошо натренированными мышцами и взглядом по которому понимаешь — человек действительно оттуда, где бывших не бывает. Выходит из черного автомобиля. Я стою и думаю: «Если бы на иномарке еще писало пушкинское: «эта черная телега имеет право всюду разъезжать», то это был бы взрыв мозга…» Гуцул Андрей подходит к мужчине, они обнимаются будто старые знакомые. Понимаю, что его разговоры о двойных этнических корнях не были напрасными…  

система комментирования CACKLE