Олекса Довбуш: Карпатский Робин Гуд

Он наводил страх на могучую Речь Посполитую и не только. Защищал бедных крестьян и наказывал богатых шляхтичей и господ – за издевательства над простыми людьми не одна такая семья была вырезана за одну ночь. «Опрышки», именно так называли отряд, которым руководил герой нашего рассказа, нередко для устрашения отрезали своим врагам головы. Это был хоть и не слишком изысканный, но действенный психологический ход, поскольку после такого иметь дело с народными мстителями больше никто не хотел. Олекса Довбуш отличался справедливостью, молниеносностью и жестокостью. Он приходил ночью, убивал и исчезал в неизвестном направлении. Хорошо ориентировался в родных горах, поэтому поймать его было практически невозможно. Теперь о таких героях снимают фильмы, а когда-то сочиняли песни и легенды, дошедшие до наших дней. Загубило Довбуша, как и многих храбрецов, легкомыслие. После смерти польские солдаты тоже отрубили ему голову, а тело разрезали на двенадцать частей и развезли по городкам Западной Украины…

Для того чтобы понять появление в Карпатах Олексы Довбуша, стоит вернуться в Украину XVI–XVII веков. В это время там возникает волна народного сопротивления против панского порабощения. Дабы избавиться от ненавистной шляхты, люди берут в руки вилы, косы, ножи и уходят в леса, а оттуда нападают на своих врагов. Не обошел этот процесс и украинские Карпаты, где сама природа позаботилась о защите людей, ведь поймать крестьян среди гор, на незнакомой местности было очень трудно. По сути это была настоящая партизанская война.
Собиралась ватага исключительно весной: деревья и кусты покрывались листьями, и среди них можно было надежно спрятаться. На зиму же, когда в Карпатах начинались сильные морозы, все расходились. Как правило, шли в далекие села и нанимались к хозяевам, представляясь обычными крестьянами. Причем никто никому не говорил, куда именно идет. Это была конспирация на тот случай, если кто-то из повстанцев попадет в руки врага: чтобы под пытками не рассказал, где скрываются его собратья.

Вооруженные гуцулы, действовавшие в местных лесах, получили название «опрышки», то есть горные разбойники. В отличие от других отрядов, воевавших за пределами Карпат, они пользовались не классическими луками или саблями, а бартками – топориками на длинных рукоятках (некий аналог индейских томагавков). Ими владели настолько хорошо, что одним ударом могли отсечь человеку голову. Конечно, имели на вооружении и пистолеты, и крисы (ружья). Но огнестрельное оружие тех времен было не столь надежным, как холодное. Поэтому больших надежд на него не возлагали.

Кто же шел в повстанцы? Прежде всего это были пастухи, которые всю свою жизнь проводили далеко от сел. У большинства не было ни семьи, ни близких – этакие «джентльмены удачи». Они не боялись, что из-за их войны с панами пострадают дети или родители, – страх за близких останавливал других гуцулов, мешал взять в руки топоры. Также следует напомнить, что отряды повстанцев не были большими – всего десять или двадцать человек. Чтобы вступить в открытую схватку с регулярным войском, этого, конечно, было мало, но чтобы разгромить панское имение и пустить «за дымом» его усадьбу, более чем достаточно.

Именно так гуцулы и действовали. Они хорошо знали, где и в какой местности живут вельможи, кто из них особенно плохо относится к крестьянам. Ночью врывались в дом, вырезали всю семью, драгоценности и деньги забирали с собой, а имущество просто сжигали. Не могли остановить повстанцев ни вооруженные слуги, ни крупные псы-волкодавы. Излишне говорить, что местные паны всегда жили в постоянном страхе, писали письма коронному гетману Речи Посполитой (в то время Западная Украина входила в состав Польши – ред.), чтобы тот защитил их от народной расправы… Не помогало ничего.

Примерно в середине XVIII века громко заявил о себе отряд, которым руководил Олекса Довбуш. Об этом человеке сохранилось очень мало официальной информации. Доподлинно известны только три даты, подкрепленные документально: 1700 – год рождения, 1738 – первое упоминание о деятельности отряда, 24 августа 1745 года – день его убийства. Из них ясно, что Олекса Довбуш прожил целых 45 лет! Учитывая занятие, которому он себя посвятил, это очень много, ведь тогдашние гангстеры умирали в юном возрасте, играть с внуками мало кому довелось…

Довбуш вырос в очень бедной семье в селе Печенежин, что близ городка Коломыя. Семья даже не имела собственного дома и снимала угол у более богатого крестьянина. Единственным имуществом были овцы, которые давали кое-какие деньги и возможность прокормиться. Глава семьи Василий был пастухом и пас сельский скот. В этом ему с детства помогали двое сыновей – Олекса и Иван. Неудивительно, что, проводя почти все время на пастбищах, даже в самых диких горах они чувствовали себя как в родном доме. А еще хорошо видели, с какой ненавистью относились к крестьянам паны, как обманывали их, без каких-либо объяснений забирали имущество и наказывали жестокой физической расправой.

Когда зародилось опрышковское движение, Олекса и Иван встречались в горах с повстанцами, передавали им продукты питания и информацию о том, что происходило в селах. Трудно сказать, что привело их к решению присоединиться к народным мстителям, но однажды братья оставили овец и свое мирное ремесло, взяли в руки оружие и встали на тропу войны. Карпаты потеряли доброго пастуха, но получили прекрасного бойца. Вскоре слава о Довбуше прокатилась по всем горам. Уже в 1738 году в архивах появилась первая запись о его отряде, терроризировавшем господ.

Олекса Довбуш руководил относительно небольшой ватагой. Она появлялась в самых неожиданных местах не только на Гуцульщине, но и в Буковине, Закарпатье, Львовщине и даже Тернопольщине. Повстанцы применяли испытанную партизанскую тактику: ночью преодолевали большие расстояния, а днем отсыпались в безлюдных местах. Атаковали там, где их никто не ждал. Одной из самых успешных операций было взятие укрепленного Богородчанского замка, в котором хранились большие ценности.

Несмотря на то что в отряд Довбуша входило только десять-пятнадцать человек, его взяли на заметку власти Речи Посполитой. Против повстанцев было послано регулярное войско. В частности, на охоту против уже легендарного гуцула выступил сам главнокомандующий всей Польши Йозеф Потоцкий, возглавлявший две с половиной тысячи солдат. Кроме того, местность постоянно патрулировал и полковник Пшелуский, который имел в своем подчинении 150 отборных воинов. Они выслеживали народного героя восемь лет, но все напрасно! Когда поляки поняли, что поймать Довбуша не смогут, они обратились к помощи населения. Тому, кто поможет выследить повстанца, обещали не только кучу денег, но и пожизненное освобождение от уплаты всех налогов. Такой шаг желаемых результатов не дал – простой народ Олексу обожал, а господа боялись так, что ночью не высунули бы за свои ворота и носа.

А сам разбойник между тем не терял времени. Во-первых, он грабил господ и все их имущество раздавал бедным, во-вторых, стал народным судьей. Когда официальные служители Фемиды отказывались наказывать богатых шляхтичей, закрывая глаза на их злодеяния, он делал это сам. Хорошо известен случай его расправы над полковником Злотницким, который был настоящим палачом. Однажды со своими солдатами он сделал очередной «визит» на Гуцульщину, где оставил после себя кучи трупов и крови, а затем отступил обратно в свое имение. Чтобы проучить Злотницкого, Довбуш с отрядом не поленился пройти немалое расстояние, но все-таки наказал врага – собственноручно зарубил его топором. Интересно, что сначала богатей хотел откупиться от мстителя деньгами, но тот ответил: «Не по деньги сюда пришел, но по твою душу, чтобы больше людей не мучил! Даже не проси меня о помиловании, все равно умрешь страшной смертью…». В тот раз повстанцы снова оставили после себя большую кучу пепла.

Люди рассказывали, что несмотря на свою жестокость, Довбуш был чрезвычайно благородным. Это подтверждает известный польский писатель Франциск Карпинский. Однажды повстанец предупредил его отца, что придет и отомстит ему. Тот, опасаясь расправы, просто сбежал из дома, бросив на произвол судьбы свою беременную жену. А чтобы смягчить гнев гуцула, оставил ему хлеб, сало и водку. Когда опрышки пришли, женщина уже успела родить ребенка, будущего писателя, и испуганно пряталась в углу. Довбуш не только не обидел роженицу, но и дал ей денег, приказав назвать малыша своим именем.

Когда господа поняли, что даже большими деньгами от гнева Довбуша не откупиться, они начали предлагать местному населению все более высокое вознаграждение – богатства, перед которыми не все могли устоять. И предатели нашлись. Ими стали трое богатых хозяев: Николай Дидушко из Довгопилля, Иван Мочернюк из Микуличина и Степан Дзвинчук из Космача. Эти трое обязались нанять отряд головорезов и уничтожить Довбуша.

Падкие на деньги гуцулы прожили недолго. Тела первых двух нашли через несколько дней. Последним на очереди был Степан Дзвинчук. Он был не слишком богат и не имел собственной охраны, поэтому, отправившись мстить ему, Довбуш взял с собой только двух собратьев.

Предатель уже ждал прихода опрышка, зная, что тот расправился с Дидушко и Мочернюком. Он панически боялся Довбуша и, когда тот пришел на его двор, закрылся в доме, а матери велел врать, что его нет. На уговоры старухи повстанец не обратил внимания, он взял в руки прочную палку и начал ломать дверь. Довбуш был настолько одержим жаждой мести, что не думал об опасности, хотя мог просто приказать окружить дом и ждать, пока его враг выйдет из засады сам. Или же просто сжечь дом вместе с жителями. Когда дверь подалась и образовалось отверстие, Дзвинчук в упор выстрелил в Довбуша и тяжело ранил его. Гуцулы были вынуждены отступить в лес, и без медицинской помощи герой умер от потери крови. Его тело польские власти искромсали и триумфально возили по селам и городам. Шляхтичи думали, что со смертью главаря опришковское движение прекратится, но наперекор всем ожиданиям этого не произошло. В горах по-прежнему звучали выстрелы и проливалась кровь. Свое слово сказал и брат Олексы – Иван, который тоже имел свою ватагу. Перед смертью он завещал одной из церквей свой нож, исписанный именами жертв.

Сегодня на Гуцульщине имя Довбуша носят десятки гор, колодцев, источников и скал. Говорят, есть место, где разбойник спрятал все свои богатства, его ищут до сих пор, но найти так и не могут.

P.S. По одной из версий причиной смерти героя стала любовница – жена Штефана Дзвинчука Дзвинка. Якобы именно из-за нее между двумя мужчинами и возник спор. На самом деле это не так. Тем не менее в народе сохранилась песня, которая воспевает смерть от любви. Ее до сих пор исполняют в местных селах на свадьбах и забавах.

Ой по-під гай зелененький
Ходить Довбуш молоденький

На ніженьку налягає,
Топірцем ся підпирає.

Ой, ви, хлопці, свистом-свистом,
Засипає стежки листом.

Ой, ви, хлопці, бігом-бігом,
Замітає стежки снігом.

Аби Кути не минути,
До Космача повернути.

До Космача, та й до Дзвінки,
До Штефанової жінки.

Добрий вечір, Штефанова!
Чи вечеря вже готова?

А вечеря не готова,
Бо Штефана нема вдома.

Він поїхав петлювати,
Мабудь буде ночувати .

Штефан пішов на роботу,
Повернеться у суботу.

Чи будеш нам відкривати?
Чи самим ся добувати?

В мене двері тисовії,
На них замки сталевії.

Не поможуть замки твої,
Як підставлю плечі свої.

Довбуш начав налягати,
Стали двері ся ламати.

Довбуш двері відкриває,
(Довбуш плечі підкладає,)
Штефан в Довбуша стріляє.

Як устрілив в праве плече,
А з лівого кровця тече.

Бо знав добре поціляти,
Довбуш буде помирати.

Ой, ви, хлопці, ой, ви мої,
Візьміть мене з хати тої.

Ой, ви, хлопці, ви, молодці,
Беріть мене на топорці.

Беріть мене на топори,
Занесіть мя в чорні гори.

Занесіть мя в Верховину,
Де родився, там най згину.

Там родились тато й мати,
Там я буду спочивати.

Сріблом-златом поділіться,
Та й за мною не журіться.

Штефанові дайте мірку,
Бо я любив його жінку.

Штефанисі дайте сала,
Бо вона мене кохала.

Тай топірці занехайте,
Крови більш не проливайте.

Бо кров людська – не водиця,
Проливати не годиться.

Як будемо ґаздувати,
Жінкам правди не казати!

Не журіться, пане-браття, –
Ще повстане Прикарпаття!

Ой, попід гай зелененький
Ходить Довбуш молоденький.

Степан Грицюк
Фото: Юрий Гелитович

система комментирования CACKLE